– Полно! - вдруг выпалил Алешка.

– Да ну! - глаза Марусина загорелись азартом. - Давайте меняться!

– Давайте, - легко согласился Алешка. - У нас этой старины полон дом. Мама все время из-за этого папу ругает.

– А ваш папа тоже коллекционер?

– Не совсем, - увильнул Алешка.

По лицу Марусина скользнула тень - то ли разочарования, то ли недовольства.

– Но он тоже что-то собирает? - спросил с надеждой.

«Собирает, - хотелось сказать мне. - Собирает улики и доказательства. И забирает тоже. Кого надо». (Наш папа - сыщик. И работает в Интерполе.)

А Марусин все никак не мог успокоиться:

– И какие же у вас есть старинные вещи?

– Всякие, - небрежно ответил Алешка. - На любой вкус.

– Ну-ну! - И глаза Марусина вновь загорелись.

– Музейные редкости. Пылесос, холодильник, - стал перечислять Алешка. - Стиральная машина. Мама говорит, что их давно пора в музей сдать.

Глаза писателя потухли. Он вздохнул с разочарованием:

– Это не старинные вещи. Это вещи старые.

Алешка тоже заметно огорчился, что невольно расстроил великого писателя. Подумал и вспомнил:

– Есть! У папы ядро от пушки есть. Как раз вашего калибра, - и он показал на пушечку в углу. - Оно у него на столе лежит, он им бумаги свои прижимает. Хотите, мы его сопрем?

Такая готовность растрогала писателя и расположила его к Алешке. И он не стал ломаться, а честно и просто сказал:

– Хочу!

На этом мы и расстались. Как друзья. А точнее - заговорщики.

Писатель пошел дописывать свои фразы, до точки, а мы с Алешкой пошли дальше. Знакомиться с обитателями окрестностей.

– Дим, - спросил Алешка, когда детина с собачьей кличкой Жорик захлопнул за нами калитку, - он тебе понравился?

– Кто?

– Писатель.

– Ничего себе, - я пожал плечами.

– А мне совсем не понравился. Вертлявый какой-то.